13:38 

несколько стихотворений

postinor
ПYТЕIIIЕСТВNЕ 6YДЕТ Д0ЛГNМ
эти стихотворения я выбрал для того, чтобы отправить их в некий альманах, в котором, может быть, их напечатают. вероятно, Вы уже читали их.

к твоему сердцу идёт
моё гремучее сердце
стрекоча гремучей змеёй

разлучился с тобой,
своровал коромысла, ведерца.
убежал, расплескал свои мысли по пряной траве,
обжигающей лицо, если умываться ею в августе,
ослепляющей, особенно в августе,
утирающей сопли вельтшмерца.

к твоему сердцу идёт
моё кипящее сердце
сваренное в слезах

полозья по горлу, растёт
огромная башня из снега.
и я своровал двери, мосты и слюдяные окна.
двери, закрытые некогда плотно.
волки мои раны смертельные зализали.

на твою грудь закатится
моё каменное сердце
обветренное

я никогда не скучаю и, уже без повязки надбедренной,
пальцем вожу по царапинам,
думаю о тебе, спускающейся по трапу,
сходящей по сходням, поднимающей крышку люка
танка.
в ожидании есть что-то рабское,
наука
подчиняться отсутствию.
империя
измерена во все её стороны, а ты -
растёшь, не забывая обнимать меня чёрными лапами,
воющая, крутящаяся, верная до немоты.

между деревьями,
сожжёнными напалмом,
стояла церковь,
где мы венчались.
птицы на деревьях
сдают песни на анализы,
получают ответы:
ВЫ УМРЁТЕ ОТ ГОРЯ.

я твой котеюшка,
рассудительно, бережно
раздающий жесты свои.
потом безрассудочно.
мы раздельны, но - зрительно.
я гнездо на твоём загривке свил,
ты во мне вырыла ямку,
над ней сердце, как солнце,
от удовольствия жмурится.

ранцы, цветы и банты, колокольца -
всё, чтобы нам не окочуриться.

***

для единственного зрителя я делаю репортаж...
моя любовь жива. моя любовь мертва.
моя любовь колом стоит внутри —
того и гляди запишут в упыри.
роняю камеру
и остальное замертво,
фиксируя лишь температуру
голема из мускулов и предрассудков,
в утро
падая. кто в меня меч просунул?
меч, ядовито святая
вода, серебро и молитва...
перед глазами рябило. светало.
было обидно
то, что каждый из этих сызмальства знает
средство против меня, а я до сих пор не узнал против них.
последние двадцать лет я был занят
кровопусканием и не успел научиться другому,
себя — в итоге — не сохранив.
ангел к облаку припаркован
в неположенном месте — я напоследок любуюсь
таким изъяном
на параллельной плоскости улиц —
в году две тысячи главном,
без подписей,
в кабинете поэта — в расстрелянном офисе.

***

Белое

Белое лето. Этой масти песок,
или болото, или глаза, или палец под ногтем.
Давишь на поршень, шприцем
тянешь-потянешь подноготный сок.
Млечные ломти
перед зарей. Труба мундштука дымится.

Белая осень. На белых верхней и нижней губе —
чёрная помада ночи и винные капельки фонарей.
Покраснение листьев на белых лопатках болезненно идёт тебе.
Под окнами тубдиспансера — запах свидания — в октябре.

Белая зима. К материнскому молоку
я вплоть до конца февраля ползу, ревя
и во сне. И я трогаю снег на взрослых бровях,
маленькими пальцами рисуя будущую тоску.

Белая весна. Аптека не принимает обратно товар,
не возвращает деньги. Весна — это трасса обратно,
туда, где: не будет города, который выводит пятна
румянца — солнцем на небо, и кровь на стёклышках
рассматривает антиквар.

***

мёртвым

осень хоронит
зима надоумит
встать
идти сквозь руины
глупому мёртвому телу
смеясь
слово — это слишком длинно
слово — на сердце мазь
слово — умело
я не умею
сходить с языка
потому что тугая масть
колокол нёба отлит
еретиками
думали горлушко
болит
ангиной
оно болело штыками
революции
по-маяковски
по маковку незлатоглавых дум
слово — это слишком длинно
слово — испорченной кукле мОзги
слово — но мне нужно касаться руками
потому что я Каин
я иду
и пою бессвязно
снегом или кровью брататься
всё равно
спасите меня от ротации
или ртом наблюю в эфир
смерть
если кино
то для Бога только
найденного в крови
слово — это слишком длинно
слово — ада долька
слово — невыносимо древнее
просто его порви
попирая бегущими ногами
мёрзлую глину

осень меня хоронила
зима надоумила
встал
шёл
через руины
глупое мёртвое тело
смеха

взлетело.

***

Город выдул меня, словно табак — из папиросы, вытряхнул на
ладонь. Не зная других городов, я обрушился в росы зелёных пригородных
электричек, взглядом плюнув в огонь уходящих лета, заката и города.

Те же окна, но в копоти и не настежь. Я пути к тебе — в копоти, в копоти - мастер. Кровью чернели разбитые локти.


Затмение — детский утренник, но стёкла чёрные. Это значит, что я
всесилен в пути назад. Это утренник, милая, в копоти, чёрные лица — в
копоти, милая, в копоти, я нечитабельным — да — делаю мой взгляд.

Если причина затмения — платье французской горничной, стёкла наши протри кровью застреленных секунд.

Кровавого дерева корни, что тянутся изнутри — из детского сада клумб.

Глаза наши промой кровью после дробовика, после дороги, прямой, как ствол телефонного звонка.

Чёрное платье французской горничной, чёрные окна.
Кто-то заплатит — улица скорчится, звёзды промокнут.
Сны прошумели в поле небесного хлеба.

Звёзды к утру просохнут на закулисных верёвках неба.
Крюк надёжно изогнут...

URL
Комментарии
2009-05-05 в 22:13 

such a pretty girl, such a dirty mouth
не знаю, стоит ли комментировать, потому что написано, что называется, "мучительно красиво". Образы как выстрелы.
можно я "к твоему сердцу идет..." и "белое" растащу на цитаты?

2009-05-06 в 11:40 

postinor
ПYТЕIIIЕСТВNЕ 6YДЕТ Д0ЛГNМ
да, конечно, можно.
спасибо.

URL
2009-05-09 в 16:38 

мои люди пойдут в бой за шлюхой
"Город выдул меня..." - по-прежнему нравится больше всего.
Утащила в мемориз.

2009-05-11 в 02:03 

postinor
ПYТЕIIIЕСТВNЕ 6YДЕТ Д0ЛГNМ
avinte, спасибо. мне очень приятно получить такой комментарий от тебя, ведь именно это стихотворение мне очень дорого. дефолтным ноябрём оно пришло вместе с бредом, вместо того, чтобы писать стихи, я их редактировал, отделяя от бессмыслицы. одна из наиболее удачных попыток говорить на собственном языке.

URL
     

Точная наука воплощений

главная